Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Н.Я. Данилевский о поляках

Наконец, есть народы, точно такие же, как и отдельные лица, заслуживающие (по отношениям их к самим себе и к соседним народам) лишения свободы, которую всегда употребляли во зло. Таковы - поляки. Неисправимое отношение высших классов к низшим, неумение охранять собственную народность, а между тем беспрестанное стремление угнетать другие народности, лишая их не только политической жизни, но и всякой свободы религиозной и бытовой, смуты, производимые в соседних государствах, и, наконец, измена своему племени достаточно доказали неспособность поляков к государственной жизни. Если, несмотря на то, что каждый человек имеет бесспорное право развивать свою личность, - никто, однако, не задумывается лишить этой свободы человека, который бы оказался виновным в том же, в чем виновны поляки (т.е. высшие классы польского общества), - то мудрено понять, почему бы и целый народ должен пользоваться привилегией безнаказанности. Только наказывать Польшу, делать ее безвредною имела право одна Россия, против которой, равно как и против всего славянства, Польша постоянно была виновата. Каковы были на это права Австрии и Пруссии - это другой вопрос.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. / Составление и комментарии А.В. Белова / Отв. ред. О.А. Платонов. Изд. 2-е – М.: Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. – С. 269-270.


В окруженной горами Чехии долее сохранилась славянская самобытность, но и она подчинилась латинству и вступила в вассальные отношения к Германской империи. Только память православия жила в ней сильнее, чем в других западнославянских странах, и она-то прорвалась с неудержимою силою в славной гуситской борьбе, которая, надолго закалив в чехах их народные начала, дала им возможность вновь воскреснуть после полного наружного подавления.

Напротив того, Польша, хотя и осталась материально независимою от немецкого владычества, одна из всех славянских стран приняла без борьбы западные религиозные начала и усвоила их себе, а потому и была в течение большей части своей истории не только бесполезным, но и вредным членом славянской семьи, изменившим общим славянским началам, стремившимся распространить насилием и соблазном враждебный славянскому миру католический и шляхетско-аристократический принцип в самую глубь России.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. / Составление и комментарии А.В. Белова / Отв. ред. О.А. Платонов. Изд. 2-е – М.: Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. – С. 376.


Независимое бытие Польши было продолжительнее; но если Польша была более других западных славянских стран свободна от непосредственного внешнего политического давления германо-романского мира, зато она более всех подчинилась нравственному культурному господству Запада путем латинства и феодального соблазна, действовавшего на ее высшие сословия; и, таким образом, сохранив до поры до времени свое тело, потеряла свою славянскую душу, а чтобы обресть ее, должна была войти в тесное, хотя, к сожалению, и недобровольное соединение с Россией.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. / Составление и комментарии А.В. Белова / Отв. ред. О.А. Платонов. Изд. 2-е – М.: Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. – С. 582.

Лозизмы


  • Что так далеко от меня сели? Чтоб я шёпотом?

  • С моей кандидатской работы 25 лет прошло - юбилей!

  • Я при написании работы не хотел лизнуть Андропова.

  • Вам тут могут доставить книгу хоть из библиотеки Папы Римского!

  • Мужчин-производителей на Дальнем Востоке нет.

  • Ниссан-Микро - это машина-козявка дамская. В нём два жлоба сидели.

  • Сидят те, кто украл булочку. А кто украл железную дорогу живут и процветают.

  • Показывают по телевидению невероятную школу в деревне Гадюкино.

  • Пока великие квасят, мы в Завидово в пределах разумного сидим у камина.

  • Хасбулатов, не стесняясь, въехал в двухэтажную квартиру Брежнева.

  • На дорогу Москва-Питер столько потратили, что её можно было построить из чистого золота.

  • Я моряка не мог не пригласить за стол.

  • Не успеете вы выйти - как к вам приедут.

  • В Гайд-парке висит почтовый ящик: можешь с ним поразговаривать.

  • Фанаты "Спартака" и "ЦСКА" устраивают потасовки как кулачные бои до революции.

  • Некоторые фирмы Никиты Михалкова...То есть фильмы...

  • Кто по диамату - это глыбы! (диамат - диалектический материализм)

  • На дверь повесить что ли "Не входи, убьёт!"...

  • Икорно-балыковый удар, от которого содрогнулись стены.

  • Некоторые члены совета так "готовились" к защите диссертации, что не доползли до аудитории. Ещё им раздавали конверты - от такой защиты никто не отказался.

  • Полковника посадили на лошадь задом-наперёд и повезли по Тверской.

  • Произошла накладка: пришёл один Лоза.

  • Сильные лицом в десерт, а слабые в салат.

  • Боярская свадьба, а не банкет был!

  • Предсказуемо тайно проголосовали.

  • Вся гостиная, все кресла завалены диссертациями.

  • На встрече с президентом были патриарх, муфтий, шляпы раввинов и все дела.

"Господа Головлёвы". Глава "Семейные итоги"

«Мы, русские, не имеем сильно окрашенных систем воспитания. Нас не муштруют, из нас не вырабатывают будущих поборников и пропагандистов тех или других общественных основ, а просто оставляют расти, как крапива растет у забора. Поэтому между нами очень мало лицемеров и очень много лгунов, пустосвятов и пустословов. Мы не имеем надобности лицемерить ради каких-нибудь общественных основ, ибо никаких таких основ не знаем, и ни одна из них не прикрывает нас. Мы существуем совсем свободно, то есть прозябаем, лжем и пустословим сами по себе, без всяких основ. Следует ли по этому случаю радоваться или соболезновать — судить об этом не мое дело. Думаю, однако ж, что если лицемерие может внушить негодование и страх, то беспредметное лганье способно возбудить докуку и омерзение. А потому самое лучшее — это, оставив в стороне вопрос о преимуществах лицемерия сознательного перед бессознательным или наоборот, запереться и от лицемеров, и от лгунов».


«Представьте себе столоначальника, которому директор, под веселую руку, сказал бы: «Любезный друг! для моих соображений необходимо знать, сколько Россия может ежегодно производить картофеля — так потрудитесь сделать подробное вычисление!» Встал ли бы в тупик столоначальник перед подобным вопросом? Задумался ли бы он, по крайней мере, над приемами, которые предстоит употребить для выполнения заказанной ему работы? Нет, он поступил бы гораздо проще: начертил бы карту России, разлиновал бы ее на совершенно равные квадратики, доискался бы, какое количество десятин представляет собой каждый квадратик, потом зашел бы в мелочную лавочку, узнал, сколько сеется на каждую десятину картофеля и сколько средним числомполучается, и в заключение, при помощи божией и первых четырех правил арифметики, пришел бы к результату, что Россия при благоприятных условиях может производить картофелю столько-то, а при неблагоприятных условиях — столько-то. И работа эта не только удовлетворила бы его начальника, но, наверное, была бы помещена в сто втором томе каких-нибудь «Трудов»».



«Есть в человеке какой-то темный инстинкт самосохранения, который пересиливает всякую сознательность и который так и подталкивает: испробуй все до последнего!».



«Иудушка стоял на молитве. Он был набожен и каждый день охотно посвящал молитве несколько часов. Но он молился не потому, что любил бога и надеялся посредством молитвы войти в общение с ним, а потому, что боялся черта и надеялся, что бог избавит его от лукавого. Он знал множество молитв, и в особенности отлично изучил технику молитвенного стояния. То есть знал, когда нужно шевелить губами и закатывать глаза, когда следует складывать руки ладонями внутрь и когда держать их воздетыми, когда надлежит умиляться и когда стоять чинно, творя умеренные крестные знамения. И глаза и нос его краснели и увлажнялись в определенные минуты, на которые указывала ему молитвенная практика. Но молитва не обновляла его, не просветляла его чувства, не вносила никакого луча в его тусклое существование. Он мог молиться и проделывать все нужные телодвижения — и в то же время смотреть в окно и замечать, не идет ли кто без спросу в погреб и т. д. Это была совершенно особенная, частная формула жизни, которая могла существовать и удовлетворять себя совсем независимо от общей жизненной формулы».

Работа А. Дж. Рассела «Цвет кожи, раса и политика» (1944)

Невозможно отрицать, что расовые проблемы, основанные на различии цвета кожи, существуют с древнейших времен, но они вышли на первый план за последние двести лет в результате грандиозных экономических и промышленных изменений, вызванных экспансией Европы и постоянным расширением сферы деятельности белых людей с конца XV века. <…> Экспансия Европы на другие континенты сопровождалась ростом национализма внутри нее самой. На развалинах старой католической Европы возникли неуклюжие, драчливые и горделивые нации, экономика которых перестала целиком основываться на сельском хозяйстве, их богатство росло за счет увеличения товарообмена и внезапно перед ними открылись новые области для эксплуатации, где авантюризм и погоня за прибылью шли рука об руку и где «рыцарственные» противники испанской инквизиции могли найти выход для своей сдерживаемой энергии, став жестокими рабовладельцами и купцами. <…>

Порабощение чернокожих человеческих существ белыми – исторический факт, может быть, безнадежно испортивший отношения между этими двумя ветвями человечества. Похоже, XVI и XVII века доказывали свершено неверно понятый тезис Аристотеля, будто некоторые люди – рабы от природы. Но худшее было еще впереди. Накопление огромных богатств в руках определенных классов, открытие новых способов производства и транспортных средств, новое использование минеральных ресурсов привели к Промышленной революции, чреватой большими потрясениями, чем любая политическая революция. <…> Владельцы машин подчинили себе и политическую машину и в безумной борьбе за земли, где есть сырье, они порабощали в их собственных странах несчастных сынов Хама, в странах, расположенных под тропиками. <…>

Неверно считать простым лицемерием заинтересованность испанцев и португальцев в обращении в католицизм туземцев, которых они грабили, потому что религиозные цели, может быть, даже в большей степени, чем мирские, диктовали политику, определявшую отношения между белыми и черными. <…> Различие религий, а не цвета кожи использовались для оправдания рабства, но и в этом случае туземец, если он крестился, теоретически получал право претендовать на свободу. <…>

Арабы, которые принесли мусульманство в Африку, смотрели на негров точно так же, как и христиане, и тоже обращали их в рабов, но они стремились обратить их в ислам и часто с успехом, потому что исламская теократия была действующей формой демократии, не признающей различий по цвету кожи. Коран не запрещал рабство, но он учил заботиться о здоровье раба, делать поблажки старикам, так что раб имел определенный статус в семьях правоверных. Сыновья, рожденные рабыней от хозяина, становились свободными (Орд Браун. Африканские рабочие, с. 13), а поскольку это происходило часто, чувство принадлежности к расе завоевателей со временем претерпело глубокие видоизменения. <..>

Негры (после окончания последнего ледникового периода) остались в зонах, где климатические условия были особенно благоприятными для развития болезнетворных микробов, что вызывало высокую смертность, а мерой самосохранения была высокая рождаемость. Чрезмерное развитие сексуальной сферы отрицательно повлияло на умственные способности и, может быть, в этом причина умственной неполноценности, столь часто и несправедливо приписываемой африканцам. <…>

Д-р Мак-Кроун в книге «Расовые отношения в Южной Африке» писал, что многие белые женщины испытывают чувство страха перед черными мужчинами, а белые мужчины их ненавидят, как и белые женщины – черных женщин, так что забота о расовой чистоте это рационализированное стремление избавиться от потенциально более сильного сексуального соперника (цит. соч. с. 298-302). <…>

Черный и белый цвета всегда имели символическое значение для белых. Черный цвет ассоциировался с грязью, с пугающей тьмой, и весь эмоциональный комплекс строился на цветовом символизме с детства. Но мы хотим показать, что отношение к цветным народам, выраженное в предрассудках, не «инстинктивно», а возникает под влиянием социальной среды, это заразная болезнь, и большинство больных ею неизлечимо. <…> Именно воспитание усиливает антипатию, делая упор на ряде аспектов истории. Черных и желтых изображают злодеями в романах, пьесах и фильмах. И нет стимулов для проповеди солидарности, единства рас и отдельных людей.


Авдеев В.Б. История английской расологии. Критическое исследование. Серия "Библиотека расовой мысли". - М.: Белые альвы, 2010. - с.564-567, 574, 577, 580.

Р. Нокс о цыганах


Роберт Нокс, Robert Knox (1791-1862) – шотландец, врач, профессор анатомии, естествоиспытатель и путешественник в фундаментальном труде «Человеческие расы» (1850) писал о цыганах:

«У цыган настрой как у евреев: не работать, а жить за счет других…Они скорее умрут от голода, чем будут работать.
Один священник рассказал мне, что крестил цыганских детей. Он думал, что вследствие этого они стали христианами. Но, подобно тому, как обрезание не делает человека евреем, крещение не делает его христианином. Вера в это – пережиток католицизма.
Я задал ему встречный вопрос: может ли леопард сменить свою пятнистую шкуру, а эфиоп – свою темную кожу? Если да, тогда я поверю, что цыган может стать работящим христианином».


Авдеев В.Б. История английской расологии. Критическое исследование. Серия "Библиотека расовой мысли". - М.: Белые альвы, 2010. - с. 423.

И.Л. Солоневич о религии

Ни нация, ни культура без религии невозможны. Одновременно с умиранием религии, умирает и нация. Так было в Греции, когда веселое скопище эллинских богов стало заменяться атавизмом софистов; так было в Риме, когда его государственный пантеон исчез в скептицизме Петрониев и синкретизме (смешение религий) Антонинов (III и IV век по Р. X.). Последний удар по "язычеству" был нанесен в 395 году (эдикт Грациона), а 476 год считается официальной датой конца Рима - фактически Рим был кончен значительно раньше. Франция начала падать - физически и политически с эпохи революции и ее атеизма. Германия накануне своего разгрома переживала те же попытки искоренить религию, какие переживал и СССР. С той только разницей, что у нас это делалось грубо насильственным путем, а в Германии даже особых насилий не потребовалось.

Я не собираюсь ставить вопроса в чисто клерикальном разрезе: Бог, де, карает неверующих. Но в религии концентрируются все национальные запасы инстинктов, эмоций и морали. Религия стоит у колыбели, у брачного алтаря и у гроба каждого человека. В ней формулируются все те представления о конечном добре, какие свойственны данному народу - готтентоту одни, нам - другие. Умирание религии есть прежде всего умирание национального инстинкта, смерть инстинкта жизни. Тогда вступает в свои права эпикурейское смакование последних радостей жизни, - которое с такой блестящей полнотой выражено у Анатоля Франса: ведь после нас все равно потоп. И тогда вступают в свои права пункты и договоры: неверие в Бога невозможно без недоверия к человеку. <…>

С материалистической точки зрения человек, по существу такой же физико-химический процесс, как горение спички. Погасить жизнь или погасить спичку - не все ли равно? Простое физико-химическое воздействие на простой физико-химический акт.
Это будет совершенно логическим выводом из логически законченного атеизма - но при этом выводе никакая человеческая жизнь невозможна вообще.

Практика всей истории человечества доказывает воочию: там, где побеждает атеизм - умирает нация. От знаменитого пионерского собрания, протокольно постановившего "Бога нет" - существование или несуществование Бога ни в какой степени не меняется - но меняется жизнь пионеров: они становятся беспризорниками. Философия дидеротов ничего не изменила в основах мироздания - каковы бы они ни были - но начала сводить к небытию французский народ.

Солоневич И.Л. Народная монархия / Отв. ред. О.Платонов. - М.:Институт русской цивилизации, 2010. - с. 447, 450.