Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Дачные записки. Часть 3

28.08.2020 пт

Ближайшее подобное место – Захарово, купленное в своё время бабушкой А.С. Пушкина Марией Алексеевной Ганнибал. В этих местах будущий «наше всё» провёл детские годы, позднее отразив те впечатления в юношеском стихотворении «Послание к Юдину».

Collapse )

Двадцать одно четверостишье

Однажды, в августовский вечер,
Домой приплёлся я без сил.
В квартире тихо, будто в склепе,
Лишь только кот не голосил.

При свете старой керосинки
Уселся что-то я читать,
Но к обнимающей перине
Звала раскрытая кровать.

А кот урчал, укрывши лапкой
Головку серую свою.
Неумолимо кралась дата
По точному календарю.

Совсем, признаться, нету планов,
И перспектив иссёк ручей.
Вина тому – все те бокалы,
Что осушал во цвете дней.

В ненужной службе, будто в тине,
По обстоятельствам увяз.
Петляю как по серпантину,
Стараясь в пропасть не упасть.

Пестрит вокруг калейдоскопом
Ненужных вовсе лиц узор:
Как будто бы под микроскопом
Там каждый сквозь меня прошёл.

По окнам хлещет колкий дождик.
Уже котейка задремал.
Надеюсь, утреннее солнце
Согреет всех, кто промокал.

Нарезав ломтиками хлебушек,
Как помидоры, колбасу,
С вином пустеющее чревушко
Наполнить поскорей спешу.

Сейчас бы тёпленьких хинкалей,
Да хумуса с лепёшкой свежей!
Увы, зарплата сподвигает
Питаться за вторую свежесть.

Бывает: вроде бы наешься,
Посуду моешь и кряхтишь,
Однако час пройдёт, и тело,
Стонает, будто третий день не спишь.

Периодически бывает
Такое странное со мной,
Но, всё же, ум то забывает,
Приняв вина бокал-другой.

Увы, родительского слова
Давно ослушался, грубя.
Перечить мне совсем не ново:
С кем только ни расстался я!

И, как итог таких проступков,
Остался я совсем один:
Жилище, переписка с другом,
Да кот, урчащий средь перин.

Collapse )

Начало сентября

Небо хмурится. Люди – тоже.
В переулке трамвай прозвенел.
Шёл по улице грустный прохожий
И бессмысленно очень смотрел.

Неудачи. Влюблённость по глупости.
Безысходность от жгучих потерь.
Бесконечна дождливая улица.
Не откроет никто ему дверь.

А в квартире – вещей паралич.
У окна подзавяли цветы.
И сидит человек, словно сыч,
Хороня в старом склепе мечты.

Разыграется солнышко, может.
Звонкий смех разошлёт детвора.
Свет горит в неуютной прихожей,
Не касаясь колодца-двора.

Кто-то в дверь поутру постучится,
И, волнуясь, потом позвонит.
Но сердечко не будет уж биться -
В одиночестве жмурик лежит.

От кремации урна осталась
И теперь, на девятом ряду
Колумбария старого кладбища
Обитает в бетонном гробу. (c)

Погост


По щеке слеза течёт.
Зябкий ветер дует.
Прилетело вороньё
На погост в день будний.

Серый холмик белым снегом
За день приукрылся.
Рюмкой водки с чёрным хлебом
Друг мой угостился.

Брешет пёс у конуры.
Свет дрожащий в окнах.
Иже под колоколы
Дымкой скрыт немного.

В мутный день сороковин
Той же быть картине:
В талом снеге крест стоит,
Как и холм могильный. (с)

Вот жешь

Я пластинку привычно поставлю
И услышу знакомый мотив -
В мягком кресле, под одеялом,
Ногу на ногу положив.

Осушу я манящую рюмку
И по-новой наполню её,
Чтоб задергались нервные струны,
Чтобы тело пленилось теплом.

Час, другой - и пустая бутылка
С укоризной глядит на меня.
Лысый я. И пузатый. Не пылкий.
Ищу смысл - всплывает фигня.

Род занятий с трудом опишу я,
Почесав тыл своей головы.
И по рюмке принять не рискую,
Потому что во мгле все пути.

Написал Блок известный когда-то,
Что в стакане мой друг отражен.
Как же прав был поэт тот, ребята,
Со свечой что ль стоял за плечом?... ©

Дачное

Вот - июль... Под грузом урожая
Преклонён смородиновый куст,
И вода из шланга омывает
Грядок ряд, что помню наизусть.

Греет дом приветливое солнце.
Я на стуле чтиво отложил,
А глупышка-бабочка в оконце
Билась по стеклу что было сил.

У ларька - приветливые лица,
По дороге вновь гуляет пыль.
Вот бы мне теперь-то пробудиться,
Будто к носу дали нашатырь!... (С)

Так, просто

По дороге, усыпанной листьями,
Я иду, ускоряя свой шаг.
Снова лужи приветствуют брызгами.
Истекают водой небеса.

Зонт дырявый, но не протекает:
Это кошки игралися с ним.
Постовой перейти приглашает
Мне бульвар. Через слякоть и дым.

Монотонно звенящая мелочь
Оттянула пиджачный карман.
Что ещё остаётся мне делать,
Как ни влиться в манящий туман?... (с)

Чего-то такое

Ей посчастливилось жить в счастливое время. Открытое окно при ночном дожде убаюкивало, клетчатый плед согревал, а зелёная фарфоровая чашка с кофе всегда стояла на тумбочке рядом с аквариумом, где периодически квакала лягушка. Приятная свежесть леса врывалась в рутинную повседневность, окутывая со всех сторон и вовлекая в таинственный, но манящий мир детских впечатлений. Кому ещё, как ни ей, было знать, что такое ощущение долгожданного отдыха после долгого дня, обмена неприятными репликами с попутчиками в электричке и на работе.

Там, в сорока километрах от шумной столицы Этой Страны, просто сбивает с ног и ошеломляет обыкновенная, и потому неизвестная многим, тишина. Казалось бы, вот оно, пристанище одинокой интравертки, у которой, по словам улыбчивого шефа, нет друзей. Но она продолжала жить, творить, готовить, мыслить, делать необходимые шаги. Пускай не всё получалось, многое откладывалось на потом, но она маленькими шагами приближала то, чего многие, скажем прямо, не достойны, не потянут - простого человеческого счастья.

И посему, флаг ей в руки, удачи огроменной, везения к ситуациям. И пусть она чаще улыбается. Эти неповторимые ямочки на очаровательных щёчках ей так идут - знали бы вы...Между тем, время течёт неумолимо: что же дальше там?...   

Классика вечна

Перечитываю в данный момент роман "Господа Головлёвы" и, знаете, с каким-то очень неприятным чувством видишь в литературном персонаже прямо копию живого человека. Иудушка, он же Порфирий, Головлёв - вот о ком я.

Особенно эпизод, когда его мать, Арина Петровна, уезжает с поминок по младшему сыну Павлу. Садится она в тарантас, а Иудушка намекает вежливо, когда вернуть его изволите. На что мать резко отвечает - это мой тарантас, у меня доказательства есть! До боли напомнило ситуацию на поминках дедушки. Сын его старший, мой дядя, прихватил, ни у кого не спросив, дедову палку - типа его тёще надо. А потом, когда бабка последние месяцы доживала, она всё ждала, когда же мой старший, любимый сын приедет. Он же отвечал: зовите социального работника, я занят. И ещё напомнил о себе: мам, я на море еду, займи денег. Ну как мать отказать могла...

Не перевелись нынче Иудушки Головлёвы и вряд ли такой типаж изведётся. Прав был на смертном одре Павел Владимирович, крича на Порфирия "изыди, кровопийца!"...

Английская расправа над ирландской культурой

Слом культурной традиции в Ирландии связан с английским завоеванием, которое началось в эпоху раннего Средневековья и нанесло наиболее ощутимый удар ирландской культуре и литературе в XVII в. Именно с середины XVII в., после чудовищного по жестокости карательного похода Оливера Кромвеля, призванного утвердить власть Британии над захваченной страной, английские власти разворачивают в Ирландии кампанию по искоренению ирландской культуры, языка и литературы. Иногда она принимала поистине ужасающие формы: достаточно вспомнить, что согласно особому указу Кромвеля надлежало немедля казнить всякого, осмелившегося публично прочитать стихотворение на ирландском языке или исполнившего ирландскую национальную музыку. Английское правительство делало все, чтобы местное население утратило свои исконные традиции, ирландский язык был объявлен варварским, недостойным образованного человека. В этом отношении показательна позиция знаменитого английского поэта Эдмунда Спенсера, при королеве Елизавете участвовавшего в завоевательных походах в Ирландии. В своем памфлете «A View of Present State of Ireland» («Взгляд на нынешнее положение дел в Ирландии»), написанном в девяностые годы XVI в., он объявлял непокорных ирландцев «дикими потомками скифов», и призывал беспощадно истребить их, применяя «тактику выжженной земли», а ирландский язык, по мнению Спенсера, заслуживал абсолютного забвения.


Collapse )