Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Номенклатурные фанфики

После долгого совещания у Первухина председатель Головинского совнархоза вышел из душного прокуренного кабинета на московскую улицу. Дул свежий июньский ветер, кремлёвские куранты отбивали восемь часов. "Что ж, доложили тут, доложим и в Праге", - уверенно поразмыслил, улыбнувшись, прожжённый номенклатурщик.
Каких-то десять минут езды до Арбатской площади промелькнули, как зевок Суслова на пленуме. Вот и знакомая дверь, лоснящаяся рожа швейцара, услужливые официантки в предательски облегающих юбках.
"Как обычно, дорогая!", - масляно шепнул товарищ Абрамов в юное ушко, обрамлённое золотистыми кудрями, в мочке которого блестела золотая серёжка - подарок очередной зазнобе из чехословацкой командировки. "Сделаем!", - кокетливо ответила она, удаляясь в сторону кухни, зазывно покачивая бёдрами. "Ойййй", - только и смог выдавить из себя нерядовой клиент, выдыхая "Герцеговину флор".
В мгновение ока белоснежную скатерть украсили запотевшая бутылка "Столичной", оливье, красная икра, свежайший хлеб прямо из печи, оливки с бужениной да горчичкой, свиной язык под хреном, осетрина из далёких вод Каспия, малосольные огурчики, балтийская селёдка с зелёным лучком.
Энергично расправившись с лёгкой закуской, как совсем недавно Хрущ с антипартийной группой, товарищ Абрамов дожидался горячего. Развалившись в пол оборота в мягком кресле он неожиданно увидел старого знакомого по институту красной профессуры. "Оооо!", - зазывно воскликнул Абрамов, протянув руку, которую немного стеснял новенький пиджак от "Большевички".
Вечер только начинался. На сцену вышел слегка захмелевший Утёсов и спел под гром рыданий и аплодисментов "У Чёрного моря". Скупые слёзы текли по морщинистым небритым щекам ответственных работников центральных аппаратов. Жизнь была прекрасна, получка послезавтра, билеты в Большой приобретены, зазноба дожидалась в номере "Москвы", папирос ещё хватало, ботинки не жали, желудок работал как часы, - словом, хороший был момент, будто бы пойманный клёв у незадачливого рыбака. 

Collapse )

Дачные записки. Часть 3

28.08.2020 пт

Ближайшее подобное место – Захарово, купленное в своё время бабушкой А.С. Пушкина Марией Алексеевной Ганнибал. В этих местах будущий «наше всё» провёл детские годы, позднее отразив те впечатления в юношеском стихотворении «Послание к Юдину».

Collapse )

Картофельная война



Иосиф II был одним из инициаторов участия Австрии в первом разделе Речи Посполитой, чему так сопротивлялась Мария Терезия. Кроме того, несмотря на свое восхищение Фридрихом II, император сознавал, что мощное государство, созданное его кумиром, представляет собой главную угрозу гегемонии Габсбургов в Центральной Европе. Для укрепления ведущей роли Австрии среди германских государств Иосиф задумал обменять южнмые Нидерланды (ныне Бельгию), оторванные от остальных земель монархии, на Баварию, где как раз скончался курфюрст Максимилиан III. Против этих планов решительно выступил Фридрих II, которому удалось сплотить вокруг себя большинство немецких князей. Тем не менее в начале 1778 года Иосиф двинул войска в Баварию. Началась "картофельная война", обязанная своим названием тому факту, что противоборствующие стороны избегали крупных сражений, зато успешно уничтожали запасы картофеля и других съестных припасов.



Мария Терезия, постаревшая и больная, а потому еще более осторожная, снова выступила против замыслов сына и унизила Иосифа, начав за его спиной мирные переговоры с Фридрихом. По условиям Тешенского мира, подписанного в мае 1779 года, Австрии досталась лишь узкая полоска земли на юго-востоке Баварии, вдоль реки Инн ("Иннская четверть"). Вдобавок Иосиф II надолго приобрел в Германии репутацию агрессивного и опасного монарха, а Фридрих II, наоборот, славу защитника интересов небольших немецких государств. "Картофельная война" нанесла очередной удар по и без того непрочной конструкции "Священной Римской империи германской нации".    


Шимов Я. Австро-Венгерская империя. М.: Алгоритм, 2014. - С. 122.

Каждому - своё

Все люди нашего времени эгоистичны, и каждый, исходя из своих особых эгоистичных пожеланий, стремится занять какое-то место в этом мире. Знаменитость стремится на сцену или на трибуну. Мещанин выпрашивает себе такое местечко, чтобы ответственность была поменьше, а пенсия побольше. Остолоп рад, если его оставляют впокое. А целовек типа Цезаря всеми фибрами души стремится к власти над другими людьми. Независимо от профессии, он ищет удовлетворения не в своей работе, а во власти. Если он инженер, он радуется не постройке моста, а тому, что может командовать колоннами рабочих. Если он пролетарий, он хочет стать мастером, не для того, чтобы больше получать, а чтобы распоряжаться. А если он женится, то не по любви. Главная цель всех его действий - обрести подчиненных.

Неудивительно, что среди великих и малых правителей, среди руководителей экономики и политиков, равно как и среди представителей певческих союзов и клубов игроков в кегли встречаются почти исключительно цезари и цезарши. Но цезаризм это такая форма эгоцентризма, лозунг которой: "Мне нужны подчиненные". Цезарь стремится к личной власти без оглядки на цель, на службу, которой он первоначально собирался поставить эту власть. Иногда открыто, иногда тайно, он неизменно использует её в своих личных интересах. Власть становится для него самоцелью.

Фриц Кюнкель. Основные черты политической характерологии. Берлин, 1931 // Философия вождизма. Хрестоматия по вождеведению под ред. В.Б. Авдеева. - М.: Белые альвы, 2006. - С. 450-451.

Батька Махно об украинском национализме

На Украину Махно отправился 29 июня 1918 г. с Курского вокзала столицы. Находясь на границе, Махно столкнулся с проявлениями псевдоукраинского патриотизма. Как он сам честно признавал родного украинского языка он не знал и не очень сильно стремился к овладению им. Более того, он порой оценивал так называемый украинский язык как некое искажение русского языка.

Оказавшись на Украине, Махно стал свидетелем псевдоукраинства гетманских властей. "Железнодорожные служащие гетманского царства поделались такими "украинцами", что на вопросы, обращенные к ним на русском языке, совсем не отвечали. Я, например, хотел от них узнать, идет ли этот эшелон и далее, из Белгорода. Мне пришлось подходить к целому ряду вагонов, но ни один из железнодорожников на мой вопрос ни слова не ответил. И только позже, когда я, истомленный, проходил обратно ярдом с этими вагонами, один из них подозвал меня и предупредил, чтобы я ни к кому не обращался со словами "товарищ", а говорил бы "шановний добродiю", в противном случае я ни от кого и ничего не добьюсь. Я поразился этому требованию, но делать было нечего. И я, не владея своим родным украинским языком, принужденно должен был уродовать его так в своих обращениях к окружавшим меня, что становилось стыдно.

Над этим явлением я несколько задумался; и, скажу правду, оно вызвало во мне какую-то болезненную злость, и вот почему. Я поставил себе вопрос: от имени кого требуется от меня такая ломота языка, когда я его не знаю? Я понимал, что это требование исходит не от украинского трудового народа. Оно - требование тех фиктивных "украинцев", которые народились из-под грубого сапога немецко-австровенгерского юнкерства и старались подделаться под модный тон. Я был убежден, что для таких украинцев нужен был только украинский язык, а не полнота свободы Украины, и населяющего ее трудового народа".


Махно Н.Н. Воспоминания. Т. II, III, С. 94, 29.

"Философия войны" А.Е. Снесарева


Андрей Евгеньевич Снесарев (1865-1937) - военный географ и путешественник, выдающийся востоковед, генерал-лейтенант Императорской армии, участник Первой Мировой войны, кавалер Орденов Св. Георгия III и IV степеней, ректор Московского института востоковедения, а также первый начальник, затем профессор Академии Генерального штаба РККА (1919-1921). Репрессирован, глубоким стариком отправлен на Соловки. Умер вскоре после освобождения.

  • Основной причиной поражения России в Русско-японской войне считал бытующее в стране общественное мнение, сформировавшее массовое нежелание воевать. Это был новый взгляд не только на причины поражения в конкретной войне, но и на войну как общественное явление.

  • России нужен был статус великой нейтральной державы, а не участника одной из европейских военно-политических коалиций.

  • Он публично высказал негативное отношение к заключённому в 1907 соглашению с Англией: "Всё это соглашение неискренно. Люди собираются наладить мировую обстановку, и ни та, ни другая сторона не говорят, по поводу чего же они решаются быть миролюбивыми". Снесарев прекрасно понимал, что этот договор может втянуть Россию в большую коалиционную войну в Европе. 

Незадолго до своего ареста в 1930 году Снесарев подготовил к печати труд "Философия войны", в основе которого лежали лекции, прочитанные им слушателям Академии Генштаба РККА.

  • По своему содержанию война стала всеохватывающим, всепроникающим и глубоко драматическим явлением в жизни народов, и это явление не удастся искоренить в обозримой перспективе.

  • Войны свидетельствуют об опасных недостатках в организации человеческих обществ и бессилии человеческого разума.

  • Решение вопроса о будущем войны как явления - положительное или отрицательное - остаётся пока вопросом веры, а не научно доказанным фактом.

  • Основным углом зрения исследования войны Снесарев взял геополитический, поскольку государство - это продукт и основной субъект геополитических процессов.

  • Некоторые благородные попытки покончить с войнами повлекли за собой общественно-политические катастрофы. Снесарев считал долгом науки показать неприятную реальность и опасность пацифистских иллюзий.

  • Центральная тема книги - проблема войны и государства. Автор сделал вывод, что при всех своих недостатках, государство есть благо, а не зло. Отсюда вытекает положение, что только государство должно и имеет право решать проблемы войны. Но делать это оно обязано не втайне от своих граждан, а выражая их интересы и волю. Иначе военная политика государства может быть не понята и не принята к исполнению его гражданами. Государство и гражданское общество должны иметь совпадающее военное мировоззрение.

Франко-прусская война 1870-71 гг. пробудила глубокий переворот в области философского понимания войны, особенно во Франции. Было понято, что бремя войны не может нести одна только часть населения, то есть военные, а должно нести всё население, и для этого оно должно быть воспитано по-военному, а это значит - оно должно пройти не только ту стадию технического военного образования, которая неизбежна на случай войны, оно должно понять и продумать её духовную сторону, понять её неизбежность, важность, оценить её государственный смысл, то есть осмыслить философию войны.

Авторы трудов старались выяснить такие вопросы: есть ли война положительное или отрицательное явление в жизни народов, естественное или искусственное, вечное или временное.

В царской Академии Генерального штаба философия войны поплелась в буксире стратегии, покрытая волнами научной ошибки...Достаточно упомянуть тот роковой момент в жизни русской армии, случившийся в феврале 1917 года, когда на голову погибавшей, разлагавшейся и сбитой с исторического пути армии упал ряд военно-философских вопросов о существе военного начальника, об организации военной власти, о пределах государственного принуждения и т.д., и не только всё офицерство, всё общество России почувствовало, что в области этих вопросов нет ни заблаговременных решений, ни ясного и проникновенного ответа.



Снесарев А. Философия войны - М.: Ломоносовъ, 2013.

Н.Я. Данилевский о поляках

Наконец, есть народы, точно такие же, как и отдельные лица, заслуживающие (по отношениям их к самим себе и к соседним народам) лишения свободы, которую всегда употребляли во зло. Таковы - поляки. Неисправимое отношение высших классов к низшим, неумение охранять собственную народность, а между тем беспрестанное стремление угнетать другие народности, лишая их не только политической жизни, но и всякой свободы религиозной и бытовой, смуты, производимые в соседних государствах, и, наконец, измена своему племени достаточно доказали неспособность поляков к государственной жизни. Если, несмотря на то, что каждый человек имеет бесспорное право развивать свою личность, - никто, однако, не задумывается лишить этой свободы человека, который бы оказался виновным в том же, в чем виновны поляки (т.е. высшие классы польского общества), - то мудрено понять, почему бы и целый народ должен пользоваться привилегией безнаказанности. Только наказывать Польшу, делать ее безвредною имела право одна Россия, против которой, равно как и против всего славянства, Польша постоянно была виновата. Каковы были на это права Австрии и Пруссии - это другой вопрос.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. / Составление и комментарии А.В. Белова / Отв. ред. О.А. Платонов. Изд. 2-е – М.: Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. – С. 269-270.


В окруженной горами Чехии долее сохранилась славянская самобытность, но и она подчинилась латинству и вступила в вассальные отношения к Германской империи. Только память православия жила в ней сильнее, чем в других западнославянских странах, и она-то прорвалась с неудержимою силою в славной гуситской борьбе, которая, надолго закалив в чехах их народные начала, дала им возможность вновь воскреснуть после полного наружного подавления.

Напротив того, Польша, хотя и осталась материально независимою от немецкого владычества, одна из всех славянских стран приняла без борьбы западные религиозные начала и усвоила их себе, а потому и была в течение большей части своей истории не только бесполезным, но и вредным членом славянской семьи, изменившим общим славянским началам, стремившимся распространить насилием и соблазном враждебный славянскому миру католический и шляхетско-аристократический принцип в самую глубь России.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. / Составление и комментарии А.В. Белова / Отв. ред. О.А. Платонов. Изд. 2-е – М.: Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. – С. 376.


Независимое бытие Польши было продолжительнее; но если Польша была более других западных славянских стран свободна от непосредственного внешнего политического давления германо-романского мира, зато она более всех подчинилась нравственному культурному господству Запада путем латинства и феодального соблазна, действовавшего на ее высшие сословия; и, таким образом, сохранив до поры до времени свое тело, потеряла свою славянскую душу, а чтобы обресть ее, должна была войти в тесное, хотя, к сожалению, и недобровольное соединение с Россией.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. / Составление и комментарии А.В. Белова / Отв. ред. О.А. Платонов. Изд. 2-е – М.: Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. – С. 582.

Как в воду глядел...

20 мая 1881 года на страницах газеты "Московские ведомости" появилась статья под названием "Несколько слов по поводу конституционных вожделений нашей "либеральной прессы"".



Автором её был Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885) - философ, социолог, естествоиспытатель, один из зачинателей отечественной геополитики. Он, в первую очередь, известен капитальным трудом "Россия и Европа", в котором обосновал цивилизационный подход к истолкованию человеческой истории, а также идеи панславизма.

Итак, в той статье Николай Яковлевич поделился довольно интересными наблюдениями.

И, для начала, несколько слов об эпохе. 1 марта 1881 года бомба террориста сразила Царя-Освободителя. От Александра II либерально настроенная общественность ожидала дальнейших реформ общественно-политического строя в европейском либерально-демократическом духе. Да и последний год правления императора вошёл в историческую литературу как "диктатура сердца" или "диктатура Лорис-Меликова", который, будучи министром внутренних дел, активно боролся с революционерами, одновременно работая над программой будущих реформ - всё это было многообещающим. Но насильственная смерть государя перечеркнула надежды многих евродрочеров. Новый правитель империи предпринял ряд жёстких мер, которые можно охарактеризовать выражением "закручивание гаек". Наступление против реформаторских плодов отца Александр III развернул довольно-таки с большим напором. Первым звоночком для либеральной тусовки стал Манифест "О незыблемости самодержавия". Далее последовали контрреформистские шаги в судебной системе, в образовании, национальной политике, в городском управлении; ещё и циркуляр "о кухаркиных детях" вспомните. Справедливости ради отметим, что минусы без плюсов не бывают: Россия укрепила свою военную мощь, шло бурное развитие транспортной инфраструктуры, была отменена подушная подать, госбюджет впервые стал профицитным, и т.д.

Таким образом, когда Данилевский взялся за перо, общество уже услышало программное заявление нового царя (Манифест был опубликован 30 апреля 1881 года). Документ, фактически составленный обер-прокурором Священного синода К. Победоносцевым, недвусмысленно намекал, что с либерализмом покончено, а самодержавная власть будет охраняться от всяческих поползновений. Для народного блага, естественно. Народу, в свою очередь, вменялось "служить искоренению гнусной крамолы". Либеральная пресса отреагировала потоком статей (хотя, и ранее публиковались такие материалы), где конституция по западному образцу объявлялась настоящим спасением от всех зол и бед матушки-России.

Что ж, слово Николаю Яковлевичу.

Collapse )

Русская евгеника. Общие замечания

На протяжении десятилетий советского периода о евгенике было принято говорить как о реакционной лженауке, причем именно буржуазного характера. Естественно, что никакого критического осмысления официальная марксистско-ленинская трактовка науки не предполагала, и уж совершенно обходила сам факт существования русской школы евгеники и ее расцвета в условиях пролетарского государства, причем с высшей санкции партийного руководства.

Без изучения русской евгеники общий контекст развития нового типа мировоззрения, багажом которого в значительной степени мы пользуемся сегодня, будет неполным. Именно в начале ХХ века человек стал пониматься как всесторонне интегрированная система взаимопроникающих биологически наследуемых признаков и социальных предпочтений. К чести русских ученых, нужно сказать, что они сумели внести значительный вклад в создание естественнонаучной картины мира и в этом ключевом вопросе. Здесь, как и в других областях русской культурной жизни, всё было весьма разнообразно и не так однозначно, как нам это силятся показать «политкорректные» историки науки.

Выделение евгеники в самостоятельную науку принято связывать с именем выдающегося английского ученого Сэра Фрэнсиса Гальтона (1822-1911), двоюродного брата Чарльза Дарвина. Сам термин «евгеника» происходит от греческих слов «eu» – «благо» и «genos» – «род» и означает науку об исследовании возможностей улучшения человеческой природы.

Приоритет английского ученого в данной области сегодня никем не оспаривается. Но, если взглянуть на проблему шире, а именно: с мировоззренческой точки зрения и в контексте развития культуры в целом, – то мы без труда обнаружим, что евгенические тенденции были присущи человеческим сообществам на всех стадиях существования. Рекомендациями по поводу выбора супругов с целью улучшения и прогнозирования наследственности полны многие древние летописные источники, такие как Ветхий Завет и зороастрийская «Авеста».



Collapse )

Русская евгеника. Основные представители


Василий Маркович Флоринский (1834-1899)

В принципе, его и следует считать основоположником евгеники. В. М. Флоринский – это яркий пример успешного государственного деятеля, одновременно реформатора науки и талантливого администратора в системе образования, укреплявшего своей подвижнической деятельностью авторитет монаршей власти. Он сделал очень много для завоевания отечественной наукой академического государственного и международного статуса.

Среди фундаментальных сочинений Флоринского нас в большей степени привлекает его работа с характерным названием «Усовершенствование и вырождение человеческого рода», вышедшая в 1865 году. В самом начале автор подчеркивал, что «корень народного здоровья – гигиена бракосочетания». Это четкая постановка проблемы, характерная для евгеники как самостоятельной науки, но сформулированная русским ученым на несколько десятилетий раньше массового развития «евгенического движения».

Collapse )